12.12.2013
1358Ребята, встаньте, но не садитесь. Сейчас я урок должна проводить у вас, говорить вам о Боге, а ваша учительница плачет. Видите, что произошло: вошла женщина незнакомая с улицы и унесла сумочку Нины Викторовны, а там 200 рублей, собраных на завтраки ребятам, ключи все. А Бог не велел мимо горя человеческого проходить. Помолимся. Я помолюсь, а кто будет согласен, присоединитесь ко мне, скажите: "Аминь" в конце моей молитвы, т.е. "истинно так":
"Господи, я Тебя прошу, помоги Нине Викторовне. Я не знаю, как Ты это сделаешь, но помоги. Аминь".
Продолжим тему прошлого урока. Я читала вам о Жане Вольжане. Се- годня послушайте, пожалуйста, историю об одной девочке:
"Вот, одна бедная женщина шла из села в село и искала, где ей оставить свою малютку дочку. Дело в том ,что она устроилась на работу на фабрике, но девочку негде было оставить. Она очень рассчитывала сначала поработать ,найти место жительства себе, а потом девочку забрать. А на некоторое время оставить ее добрым людям. И вот шла она по улице и увидела, как возле одного дома, который был гостиницей - трактиром, женщина, очевидно, хозяйка этого трактира, на качелях своих двух девочек качала. И напевала им песню. И девочки-то были такие прехорошенькие. И женщине, которая на руках держала своего ребенка, показалось, что вот здесь и ее девочке будет также хорошо, как этим двум малюткам.
"Госпожа, -обратилась она. -не знаю, как зовут Вас?" "Госпожа Ти нардье," -ответила ей хозяйка трактира. Женщина поведала свою историю и оставила ей дочку свою. Девочку звали Козетта.
Как и обещала мать ежемесячно жалование свое присылала сюда, в трактир Тинардье. Но со временем деньги перестали приходить. И вот уже давно деньги не приходили. Возможно, что-то случилось с молодой женщиной».
А теперь посмотрим, что было с дочкой той женщины, Козеттой? Как Тинардье сдержала свое обещание сделать жизнь ребенка радостной?
"Козетту одолевали тяжелые думы. Ей было только 8 лет, но она уже так много выстрадала, что в минуты горестной задумчивости казалась маленькой старушкой. Итак, Козетта думала о том, что настала ночь, темная ночь, что ей на беду неожиданно пришлось наполнить свежей водой все кувшины и графины в комнатах для новых постояльцев. И в кадке нет больше воды. Только одно соображение немного успокаивало ее: в харчевне Тинардье редко пили воду. Страдающих жаждой здесь всегда было достаточно, но это была жажда к вину, а не к кружке с водой. Если кому-нибудь бы вздумалось потребовать стакан воды вместо стакана вина, то такого гостя все сочли бы дикарем. Все же на секунду девочка испугалась: тетка Тинардье подняла крышку одной из кастрюлек, в которой что-то кипело на очаге, потом схватила стакан, быстро подошла к кадке с водой и отвернула кран.
Ребенок, подняв голову, следил за ее движениями. Из крана потекла жиденькая струйка воды и наполнила стакан до половины. "Вот тебе на, -сказала хозяйка, -воды больше нет!" И замолчала, девочка затаила дыхание. "Ничего, -продолжала Тинардье, рассматривая стакан, наполненный до половины, -Хватит" Козетта снова взялась за работу, но больше четверти часа чувствовала, как сильно колотится у нее в груди, сжавшееся в комок сердце. Она считала каждую протекшую минуту и страстно желала, чтобы поскорее наступило утро. Время от времени кто-нибудь из посетителей поглядывал в окно и восклицал: "Ну и тьма! Хоть глаз выколи!" или "В такую погоду без фонаря только кошке по двору шататься!" И Козетта дрожала от страха.
Вдруг вошел один из странствующих торговцев, остановившихся в харчевне, и грубым голосом крикнул: "Почему моя лошадь не напоена?" "Как не напоена? Ее поили, -ответила Тинардье. "А я говорю нет, хозяйка!" -возразил торговец. Козетта вылезла из-под стола: "Сударь, право же, ваша лошадь напилась. Она выпила ведро, полное ведро!" Это была неправда, Козетта лгала. "Вот тоже выискалась! От горшка два вершка, а наврала целую гору! -воскликнул торговец. -говорят тебе, дрянь ты эдакая, лошадь не пила!" Козетта стояла на своем и, охрипшим от тоскливой тревоги голосом, едва слышно повторяла: "Пила, вволю пила". "Врешь! -завопил торговец. -не пила!" Козетта залезла обратно под стол. "Что верно, то верно, -сказала трактирщица. -если скотина не напоена, ее надо напоить". Она огляделась по сторонам: "Где же эта другая скотина?" -заглянув под стол, она увидела Козетту, забившуюся в угол почти под ногами посетителей. "Ну-ка, вылезай," -крикнула она. Козетта выползла из своего убежища. "Ты, щенок, ступай, напои лошадь!" "Сударыня, -робко возразила Козетта -воды-то ведь больше нет" Тинардье настежь распахнула дверь на ули- цу: "Беги, принеси! Ну, живо!"
Козетта понурила голову и пошла за пустым ведром, стоявшим в углу около очага. Ведро было больше ее самой, девочка могла свободно поместиться в нем. Трактирщица опять подошла к очагу, зачерпнула деревянной ложкой похлебку, кипевшую в кастрюльке, попробовала и проворчала: "Хватит еще воды в роднике. Подумаешь, какое дело!" Пошарив в ящике стола, где валялись мелкие деньги, перец и чеснок, она добавила: "На, жаба, держи! На обратном пути купишь в булочной большой хлеб. Вот тебе 15 су" На Козетте был передник с боковым кармашком, она молча взяла монету и сунула ее в карман. С ведром в руке неподвижно стояла она перед распахнутой дверью, словно ждала, не придет ли кто-нибудь ей на помощь. "Ну, живей!" -крикнула трактирщица. Козетта выбежала, дверь захлопнулась.
Ряд будок, выстроившихся на открытом воздухе, начиная от церкви доходил до харчевни Тинардье. Будки стояли, освещенные свечами в бумажных воронках, что представляло чарующее зрелище перед Рождеством. Будка, которая находилась перед дверью в харчевню, торговала игрушками. И вся блистала мишурой, стекляшками, великолепными изделиями из жести. В первом ряду витрины, на самом видном месте, на фоне белых салфеток торговец поместил огромную куклу высотой приблизительно в два фута, наряженную в розовое платье, с золотыми колосьями на голове, с настоящими волосами и эмалевыми глазами. Весь день это чудо красовалось в витрине, поражая прохожих не старше 10 лет. Но во всем городе не нашлось ни одной богатой или расточительной мамы, которая купила бы эту куклу своему ребенку. Дочери Тинардье часами любовались ею, даже Козетта, правда украдкой, нет - нет, да и взглядывала на нее.
Даже в эту минуту, когда Козетта вышла с ведром в руке, мрачная и подавленная она не могла удержаться, чтобы не посмотреть на дивную куклу, на эту даму, как она называла ее. Бедное дитя замерло на месте. Козетта еще не видала этой куклы вблизи. Лавочка показалась ей дворцом, а кукла - сказочным видением. Она любовалась чудесным розовым платьем, роскошными блестящими волосами. И думала: "Какая счастливица эта кукла!"
"Как, ты все еще торчишь здесь, бездельница?! Вот я тебе дам! Скажите, пожалуйста, чего это ей здесь нужно? Погоди у меня, уродина!" -кричала Тинардье, выглянув в окно. Схватив ведро, Козетта со всех ног помчалась за водой. Харчевня Тинардье находилась в той части села, где была церковь, поэтому Козетта должна была идти за водой к лесному роднику. Она больше не глядела ни на одну витрину. Пока она шла по селу, это еще было терпимо, кое-где мелькали огоньки. Однако дальше начиналось поле, а там звери, а там приведения, шевелившиеся среди деревьев. Сделав сотню шагов, Козетта остановилась и подумала: "Не пойти ли обратно?" Но она вспомнила отвратительную и страшную Тинардье с пастью гиены и сверкающими от ярости глазами. Что делать? Куда идти? Впереди -призрак хозяйки, позади - духи тьмы и лесов. И она отступила перед хозяйкой. И вновь пустилась бежать по дороге к роднику.
Из села она выбежала бегом, в лес вбежала бегом. Ни на что больше не глядя, ни к чему больше не прислушиваясь. Она только тогда замедлила бег, когда начала задыхаться, но и тут не остановилась. Охваченная отчаянием, она продолжала свой путь. Она бежала бегом, еле сдерживая рыдания. Она даже не передохнула. Было очень темно, но она привыкла ходить к роднику за водой. Нащупав в темноте левой рукой молодой дубок, наклонившийся над ручьем и служившим ей точкой опоры, она отыскала ветку, ухватилась за нее, нагнулась и погрузила ведро в воду. Она была так возбуждена, что силы ее утроились. Нагибаясь над ручьем, она не заметила, как из кармашка ее фартука выскользну- ла монета и упала в воду. Козетта не видела и не слышала ее падения. Она вытащила почти полное ведро и поставила его на траву.
Тут она почувствовала, что изнемогает от усталости. Ей очень хотелось вернуться обратно, но наполнить ведро стоило ей таких усилий, что она не могла больше сделать ни шагу. Волей-неволей надо было немного отдохнуть. Она присела на корточки и замерла. Козетта закрыла глаза, потом опять открыла. Она не понимала для чего это она делает? Рядом с нею в ведре колыхалась вода, разбегаясь кругами похожими на жестяных змеек. Небо над ее головой было за- тянуто тяжелыми черными тучами, напоминавшими полотнища дыма. Трагическая ласка ночи, казалось смутно нависла над ребенком. С равнины дул холодный ветер. Девочка сделала шагов 12, но полное ведро было тяжелое, и она опять должна была поставить его на землю. Переводя дух, она снова ухватила его за дужку. На этот раз она прошла дальше, но вскоре ей снова пришлось остановиться. Это происходило в лесу, зимней ночью, вдали от человеческого взора. Девочке было 8 лет. Один лишь Бог взирал на это душераздирающее зрелище. В мире происходят вещи, которые заставляют многих людей содрогаться.
Козетта дышала с каким-то болезненным хрипом. Рыдания давили ей горло, но плакать она не могла. Так боялась она хозяйки, даже вдали от нее. Она шла очень медленно, почти не продвигалась вперед. Готова была уже простонать в отчаянии: "Боже мой, Боже мой!". В это мгновение она почувствовала, что ведро стало легким. Чья-то рука, показавшаяся ей огромной, схватила дужку ведра и приподняла его. Она вскинула голову. Высокая, черная, прямая фигура шагала рядом с ней в темноте. Это был мужчина, неслышно догнавший ее. Человек молча взялся за дужку ведра, которое она несла. Во всех случаях жизни человек слышит предупреждающий голос инстинкта. Ребенок не испугался.
Человек заговорил с ней. Голос его был тих и серьезен: "Дитя мое, твоя ноша слишком велика для тебя». "Да, сударь" "Дай, я понесу," - сказал он. Козетта выпустила дужку ведра. Человек пошел рядом с ней. "Это, действительно, очень тяжело,» - пробормотал он и спросил: "Сколько тебе лет, малютка?" "8 лет, сударь." "И ты идешь издалека?" "От ручья, который в лесу." "А далеко еще тебе идти?" "Добрых 15 минут». Путник помолчал немного, потом вдруг спросил: "Значит у тебя нет матери?" "Не знаю, -и прежде, чем он успел снова заговорить, добавила, -Думаю, что нет. У других есть, а у меня нет. Наверное, никогда не было," -помолчав добавила она. Человек остановился, он поставил ведро на землю, повернулся и положил обе руки на плечи девочки, стараясь в темноте разглядеть ее лицо. Худенькое, жалкое личико Козетты смутно проступало в белесовато-сером свете.
-Как тебя зовут?
-Козетта.
Прохожий вздрогнул словно от электрического тока. Он снова взглянул на нее. Затем снял руки с плеч Козетты, схватил ведро и зашагал. Спустя мгновение он спросил:
-Где ты живешь, малютка?
-В Морфермиле. Может, вы знаете, где это?
-Мы идем туда?
-Да, сударь.
Немного погодя он снова спросил:
-Кто же это послал тебя в такой поздний час за водой в лес?
-Госпожа Тинардье.
-А чем эта госпожа Тинардье занимается?
Он старался говорить равнодушным тоном, но голос у него как-то странно дрожал.
-Она моя хозяйка, -ответила девочка, - Она содержит постоялый двор.
-Постоялый двор? -переспросил путник. -хорошо там я и переночую. Проводи меня туда.
-А ведь мы туда и идем, -ответила девочка.
Человек шел довольно быстро. Прошло несколько минут, незнакомец заговорил снова:
-Разве у госпожи Тинардье нет служанки?
-Нет, сударь.
-Разве ты у нее одна?
-Да ,сударь.
Снова наступило молчание. Потом Козетта сказала:
-Правда у нее есть еще две маленькие девочки.
-Какие маленькие девочки?
-Панина и Зельма.
-Кто же это Панина и Зельма?
-Это барышни госпожи, но просто ее дочери.
-А что же они делают?
-О-О, у них красивые куклы, разные блестящие вещи. У них много всяких дел. Они играют, забавляются.
-Целый день?
-Да, сударь.
-А ты?
-А я работаю.
-Целый день?
Девочка подняла свои большие глаза, в которых угадывались слезы, скрытые ночным полумраком, и кротко ответила:
-Да, сударь, -помолчав, Козетта добавила, -иногда, когда я кончу работу, мне позволяют играть.
-Как же ты играешь?
-Как могу, мне не мешают, но у меня мало игрушек. Панина и Зельма не хотят, чтобы я играла в их куклы. У меня только есть оловянная сабелька, вот такая, -девочка показала мизинчик.
-Ею ничего нельзя резать?
-Можно, -ответила девочка. -например, салат.
Они дошли до села. Козетта повела незнакомца по улицам. Они пошли мимо булочной, но Козетта и не вспомнила о хлебе, который должна была принести.
Человек перестал расспрашивать ее. Теперь он хранил мрачное мол- чание. Когда они миновали церковь, незнакомец, видя все эти разбитые под открытым окном лавочки, спросил:
-Тут что же ярмарка?
-Нет сударь, это- Рождество.
Когда они подходили к постоялому двору, Козетта робко дотронулась до его руки:
-Сударь!
-Да, дитя мое.
-Вот мы уже совсем близко от дома.
-И что же?
-Можно мне теперь взять у вас ведро?
-Зачем?
-Хозяйка увидит, и мне будет очень плохо. Меня побьют.
Человек отдал ей ведро. Минуту спустя они были у двери харчевни. Козетта не могла удержаться, чтобы украдкой не взглянуть на большую куклу. На пороге показалась трактирщица со свечой в руках:
-А это ты , бродяжка. Наконец-то! Куда это ты запропастилась? По сторонам глазела!
-Сударыня, -задрожав, сказала Козетта. -этот господин хочет пере- ночевать у нас.
Угрюмое выражение на лице трактирщицы быстро сменилось любез- ной гримасой. Она жадно всматривалась в темноту, чтобы рассмотреть вновь прибывшего:
-Это вы, сударь?
-Да, сударыня, -ответил человек, дотронувшись рукой до шляпы.
-Входите, милейший, -сухо сказала трактирщица. Милейший вошел. Трактирщица вторично окинула его взглядом, уделив особое внимание его изрядно потертому сюртуку.
-Ах, любезный, мне очень жаль, но у меня нет ни одной свободной комнаты.
-Поместите меня, куда вам будет угодно, на чердак, в конюшню. Я заплачу, как за отдельную комнату.
-4Осу.
-4Осу?Ну что ж, ладно.
-4Осу, но ведь комната стоит всего 2О,-шепнул один из возчиков.
Тем временем человек, положив на скамью узелок и палку, присел к столу, на который Козетта поспешила поставить бутылку вина и стакан. Козетта опять уселась на свое обычное место под кухонным столом. И взялась за вязание. Человек, едва пригубив вино, с каким-то особым вниманием стал разглядывать ребенка. Козетта была некрасива. Возможно, будь она счастливым ребенком, она была бы миловидна. Руки ее потрескались от мороза. При свете, падавшем на Козетту и подчеркивавшем ее ужасную худобу, отчетливо были видны ее торчащие кости. Ее постоянно знобило. И от этого у нее образовалась привычка плотно сдвигать колени. Ее одежда представляла собой лохмотья, которые летом возбуждали сострадание, а зимой внушали ужас. Ее прикрывала дырявая холстина, ни лоскутка шерсти. Там и сям просвечивало голое тело, на котором можно было разглядеть синие и черные пятна-следы при- косновения хозяйской длани. Незнакомец не спускал глаз с Козетты. Вдруг трактирщица воскликнула: "Постой, а хлеб где?" Стоило хозяйке повысить голос и Козетта, как всегда, быстро вылезла из-под стола. Она совершенно забыла о хлебе. Она прибегла к обычной уловке запуганных детей. Она солгала.
-Сударыня, булочная была уже закрыта.
-Надо было постучаться
-Я стучалась, сударыня.
-Ну и что же.
-Мне не отперли.
-Завтра я проверю, правду ли ты говоришь. И если соврала, то ты у меня запляшешь! А пока дай сюда 15 су.
Козетта сунула руку в карман фартука и помертвела - монетки там не было.
-Ну, оглохла ты, что ли?!
Козетта вывернула карман. Пусто! Куда могла деться денежка? Несчастная малютка не находила слов. Она окаменела.
-Ты, значит, потеряла деньги? Потеряла целых 15 су! -прохрипела трактирщица.
-А может, ты вздумала их украсть?! -с этими словами она протянула руку к плетке, висевшей на гвозде возле очага. Это грозное движение вернуло Козетте силы.
-Простите, простите я больше не буду, -закричала она.
Тинардье сняла плеть. В это время человек незаметно для окружающих пошарил в жилетном кармане. Впрочем, остальные посетители не обращали ни малейшего внимания на то, что происходило. Козетта в смертельном страхе забилась в угол за очагом, стараясь сжаться в комочек. И как-нибудь спрятать свое жалкое, полуобнаженное тельце. Трактирщица занесла руку...
-Виноват, сударыня, -вмешался незнакомец. -Я только что видел, как что-то упало из кармана этой малютки и покатилось по полу. Не эти ли деньги?
Он наклонился, делая вид будто что-то ищет на полу.
-Так и есть, вот она, -сказал он, выпрямляясь, и протянул тетке Тинардье серебряную монетку.
-Она самая! -воскликнула тетка Тинардье. Отнюдь не она самая, а монета в 20 су, но для трактирщицы это было выгодно. И она положила деньги в карман и удовольствовалась тем, что, злобно взглянув на ребенка, сказала:
-Что б это было в последний раз!
Козетта опять забралась в свою нору, как называла это место тетка Тинардье, и ее большие глаза, устремленные на незнакомца, мало-помалу приобретали совершенно не свойственное им выражение. Пока это было лишь наивное удивление. Но к нему примешивалась уже какая-то безотчетная доверчивость.
-Ну как, будете ужинать? -спросила трактирщица у приезжего. Он ничего не ответил, казалось, он глубоко задумался.
-Кто этот человек? -процедила она сквозь зубы, уверенная, что за ужин ему платить нечем. -Хоть бы за ночлег уплатил. Все же мне повезло, что ему не пришло в голову красть деньги, валявшиеся на полу.
Тут дверь отворилась, и вошли дочки Тинардье. Это были 2 хорошенькие девочки, скорее горожаночки, чем крестьяночки. И премиленькие. Одна с блестящими каштановыми волосами, другая с длинными черными косами, спускавшимися по спине. Оживленные, чистенькие, полные, свежие, здоровые они радовали глаз. Девочки были тепло одеты, но, благодаря материнскому искусству, плотность материи нисколько не умаляла кокетливости их туалета.
-А вот, наконец, и вы пожаловали, -притянув поочередно каждую к себе на колени, мать пригладила им волосы, поправила ленты и, потрепав с материнской нежностью, отпустила .-Хороши, ничего не скажешь! -воскликнула она.
Девочки уселись в углу возле очага. Они принялись тормошить куклу, укладывая ее то у одной, то у другой на коленях. И весело щебетали. Время от времени Козетта поднимала глаза от вязания и печально глядела на них. Но девочки не замечали Козетту. Она была для них чем-то вроде собачонки. Этим трем девочкам вместе не было и 24 лет, но они уже олицетворяли собой человеческое общество. С одной стороны зависть, с другой пренебрежение.
Кукла сестер Тинардье была полинявшая, старая, поломанная, но Ко- зетте она казалась восхитительной. Ведь у нее за всю жизнь не было куклы, настоящей куклы. Это выражение понятно всем детям.
Вдруг тетка Тинардье, продолжавшая ходить взад и вперед по комнате, заметила, что Козетта отвлекается и вместо того, чтоб работать, глядит на играющих детей.
-А вот я тебя! -крикнула она. - Так-то ты работаешь! Погоди, вот возьму плетку, она тебя заставит работать!
Незнакомец, не вставая со стула, повернулся к трактирщице:
-Сударыня, -улыбаясь, почти робко промолвил он. -Ну что уж там, пусть поиграет.
-Раз девочка ест мой хлеб, она должна работать, - резко сказала Тинардье. -Я кормлю ее не для того, чтобы она бездельничала.
-Что же это она делает? - спросил незнакомец мягким голосом.
Трактирщица снизошла до того, что ответила ему:
-Чулки вяжет, если вам угодно знать. Чулочки для моих дочурок. Старые все, можно сказать, износились. Скоро мои дочки останутся босые.
Человек взглянул на жалкие красные ножки Козетты и продолжал:
-Когда же она окончит эту работу?
-Она будет корпеть над ней еще по крайней мере 3 дня, а то и четыре. Эдакая лентяйка!
-Сколько могут стоить эти чулки, когда они будут готовы?
Трактирщица окинула его презрительным взглядом:
-Не меньше 30 су.
-А вы бы уступили их за 5 франков? -снова спросил человек.
-Хм, -засмеявшись грубым смехом, сказал возчик, слышавший этот разговор.-5 франков?! Тьфу ты, пропасть! Я думаю! Целых 5 франков!
Тут Тинардье решил, что пора ему вмешаться в разговор:
-Хорошо, сударь, ежели такова ваша прихоть, то вам отдадут эту пару чулок за 5 франков. Мы ни в чем не отказываем своим постояльцам.
-Но денежки на стол! -резко и решительно заявила его супруга.
-Я покупаю эти чулки, -ответил незнакомец и, вынув из кармана 5-тифранковую монету и протянув ее Тинардье, добавил. - И плачу за них.
Потом он повернулся к Козетте:
-Теперь твоя работа принадлежит мне. Играй, дитя мое!
Возчик был так потрясен видом 5-франковой монеты, что бросил пить вино и подбежал взглянуть на нее:
-И вправду, глядите-ка! -воскликнул он. - Настоящий 5-тифранковик! Не фальшивый!
Тинардье подошел и молча положил деньги в жилетный карман. Суп- руге возразить было нечего. Она кусала себе губы, и лицо ее исказилось злобой. Козетта вся дрожала. Она отважилась, однако, спросить:
-Сударыня, это правда? Я могу поиграть?
-Играй! -в бешенстве крикнула Тинардье.
-Спасибо, сударыня! -молвила Козетта
Тинардье снова уселся пить. Жена прошептала ему на ухо: "Кто же этот человек?" "Мне приходилось встречать миллионеров, которые носили такие же вещи", -с величественным видом ответил Тинардье. Козетта перестала вязать, но не покинула своего места. Она всегда старалась двигаться как можно меньше. Она вытащила из коробки, стоявшей позади, какие-то старые лоскутки и свою оловянную сабельку. Девочки Тинардье не обращали никакого внимания на происходившее вокруг. Они только что успешно завершили ответственную операцию. Завладели котенком. Бросив на пол куклу, дочка постарше пеленала котенка в голубые и красные лоскутья: "Знаешь, сестричка, вот эта кукла смешнее той. Смотри, она шевелится, пищит, она тепленькая. Знаешь, сестричка, давай с ней играть. Она будет моей дочкой. Я буду дома. Я приеду к тебе в гости, а ты на нее посмотришь". Младшая с восхищением слушала старшую.
Кукла -одна из самых настоятельных потребностей и вместе с тем воплощение одного из самых очаровательных женских инстинктов у девочек. Лелеять, наряжать, украшать, одевать, раздевать, переодевать куклу. Маленькая девочка без куклы почти также несчастна и точно также немыслима, как женщина без детей.
Козетта сделала себе куклу из сабли. Вдруг она умолкла, обернувшись, она заметила куклу, которую девочки Тинардье позабыли, занявшись котенком, и бросили в нескольких шагах от кухонного стола. Она выпустила из рук запеленатую саблю, которая не могла удовлетворить ее вполне, затем медленно обвела глазами комнату: Тинардье шепталась с мужем, пересчитывала деньги, девочки играли с котенком. Счастье поиграть с куклой было редким для нее. Она таила в себе неистовство наслаждения. Никто ничего не заметил, кроме незнакомца, медленно жевавшего хлеб с сыром.
Блаженство длилось четверть часа. Но, как осторожна не была Козетта, она не заметила, что одна нога куклы выступила из мрака. И теперь ее освещал жаркий огонь очага. Эта розовая блестящая нога поразила взгляд младшей дочери Тинардье. И она сказала старшей: "Гляди-ка, сестрица." Девочки остолбенели. Козетта осмелилась взять куклу. Старшая встала и, не отпуская котенка, подошла к матери, и стала дергать ее за юбку.
-Да оставь ты меня в покое. Ну, что тебе надо?
-Мама, посмотри, -она показала пальцем на Козетту. А Козетта в порыве восторга ничего не видела и не слышала. Лицо Тинардье приняло то особое выражение, которое возникает по пустякам. И за которое женщина получает прозвище мегеры:
-Козетта, -загремел голос Тинардье. Козетта бросила куклу. Она захлебывалась от рыданий. Незнакомец встал из-за стола:
-Что случилось? - спросил он.
-Да разве вы не видите, -воскликнула Тинардье. -Она осмелилась взять своими мерзкими руками куклу моих девочек.
-Ну и что же?
-Она трогала ее своими отвратительными руками!
Рыдания Козетты усилились, незнакомец направился к выходной двери. Открыл ее и вышел. Через некоторое время дверь отворилась , незнакомец появился вновь. Он нес в руках ту самую чудесную куклу, о которой мы уже говорили и на которую деревенские ребятишки любовались весь день. Он поставил ее перед Козеттой и сказал:
-Возьми, это тебе.
По всей вероятности, Козетта не могла представить себе такого счастья. Она подняла глаза.
-Это тебе, -сказал человек. Она поглядела на него, потом на куклу и медленно отступила, и забилась под стол в самый дальний угол, к стене. Она больше не плакала, не кричала. Казалось она не осмеливалась дышать. Теперь Тинардье и ее дочери стояли, как истуканы. Не миллионер ли этот человек?
-Козетточка, -сказала госпожа Тинардье, -господин дарит тебе куклу, возьми ее, она твоя.
-Можно, сударыня? -нет слов передать этот тон, в котором слышалось отчаяние, испуг и восхищение.
-Понятно, можно. Она твоя. Господин дарит.
-Правда, сударь? Разве это правда?, -переспросила Козетта,- Она, эта дама, моя? Я буду звать ее Катериной.
-Играй же!
-О, я играю.
Через некоторое время Тинардье и девочек своих, и Козетту отправила спать. На следующее утро незнакомец пришел к Тинардье и сказал:
-Сколько я должен вам заплатить, чтобы купить у вас девочку, которая, я вижу, вас очень раздражает?
Госпожа Тинардье заломила очень большую цену. Но незнакомец со- гласился и сказал:
-Позовите девочку.
Девочку позвали. Он развернул свой узелок, и там оказалось платьице шерстяное, фартучек, шапочка, чулочки, башмачки как раз для Козетты.
-Переодевайся, - сказал он Козетте.
Козетта ни слова не говоря переоделась. На душе у нее было радостно, хотя она не понимала еще, что происходит. Она понимала только одно, кажется, она покидает дом Тинардье. Незнакомец взял ее за руку и вышел. Никто на улице не узнал бы Козетту. Она шла с незнакомцем за руку, чистенько одетая, а в руке несла свою любимую куклу.
Ребята, вы догадались, кто был этот незнакомец? Он вам знаком. Это Жан Вольжан. Посмотрите, ему священник простил зло. Ответил на зло добром. И по- смотрите, как добро умножилось. Жан Вольжан теперь помог Козетте навсегда избавиться от несчастий. Теперь она будет его дочкой. Будет счастливым человеком.
А теперь я хочу еще вам напомнить о том , что не только нужно прощать обидчиков своих, но и не обижать. Самому не быть обидчиком. Не обижать окружающих тебя людей. А если такое случится? То уметь быстро исправить свою ошибку. Безгрешных людей нет на земле. Все люди грешники. Но хорошо, когда человек стремится как можно быстрее избавиться от греха.
Просить прощение-это нужно обязательно делать. Если ты не просишь прощения, ты оставляешь виновным человека безвинного. Если ты не просишь прощения, твой грех как ниточка запутывается, запутывается и тебя запутывает в свои сети.
Я прошлым летом была в лагере с детьми и наблюдала: Два мальчика играли с девочками. Девочки в гамаке катались, а мальчики играли-засовывали им шишки за шиворот. Вначале девочкам это нравилось, а потом надоело. Уже царапины появились от этих шишек, и девочки стали просить: "Не надо нам мешать. Не мешайте нам!" А мальчики разыгрались и никак не останавливались. Мимо проходил другой мальчик, и девочки обратились к нему: "Коля, помоги нам, мальчики мешают нам" .Коля говорит: "Ребята, попросите прощения у девочек и отстаньте от них" Один мальчик тут же так и сделал: "Простите, девочки, я заигрался и даже не заметил, что это вам уже не нравится." И отошел. А другие говорят: "Не будем просить прощения" и побежали дальше, Коля за ними, схватил одного за шиворот, заломил руку, тот стал вырываться. Подошел вожатый Паша. А Коля говорит: "Вот, он девочкам мешал, а потом прощения просить не захотел». Паша другую руку заломил и говорит: "Пойдем, попросишь прощения у девочек». "Не попрошу, нет!" Стал он вырываться, Паша дал ему подзатыльник. И он заплакал. Плач, слезы, пришли все ко мне. Вот, Паша его ударил, Коля ему руки выворачивал. Какой ужас, какое несчастье. Давайте посмотрим, с чего все началось. И когда мне все это рассказали, я спросила у окружающих меня ребят: "Скажите, пожалуйста, кто виноват?" И они сказали: "Виноват сам этот мальчик». Надо было быстро попросить прощение и избавиться от греха. А он не попросил прощения и, вот, устроил себе такую трагедию. И уже его все обидели, и руки-то ему вывернули, и подзатыльник-то ему дали. А начинать-то было с чего? Что он должен сделать? Он должен попросить у девочек прощения. Это надо было сделать с самого начала и не допускать того, чтобы грех окутал тебя со всех сторон, а грех никак не делает человека счастливым. Он закрывает ему глаза на правду, на истину поведения. И делает его несчастным человеком. Вот и все.
Просить прощения полезно. Просить прощения не только у человека, но и у Бога. Бог прощает грехи человеку так, как стирает запись с магнитофонной ленты. Никогда больше не поминает ему этого греха. И мы должны делать также. Просить прощения и прощать.