12.12.2013
1016Ребята, как вам кажется, сколько раз надо прощать человеку, который вас обидел? Своему обидчику?
Послушайте, что об этом говорит Библия.
Когда Сын Бога Иисус Христос ходил по земле, однажды Его ученики спросили: "Скажи, сколько раз надо прощать обидчику своему? До семи ли раз?" Почему-то им казалось, что семь раз надо прощать.
И вот, что им ответил Иисус Христос. Он рассказал им притчу - ма- ленький рассказ. /Детская Библия. Стр.358/
Вот так, каждый человек грешный на земле. И если ты хочешь, чтобы твои грехи простил тебе Бог, прости своему обидчику. Прости, как можешь скорее. В душе своей, в первую очередь, сразу перед Богом скажи: "А я простил уже его." Кажется, трудно прощать?
Нет, обида-это яд, разрушающий душу человека. Не таи в себе яд обиды. Прости, как можно быстрее, своего обидчика. Библия всегда права. Ты в этом убедишься.
А сейчас послушайте, я прочту вам рассказ о том, как один человек другому простил его зло. И вы посмотрите, что из этого вышло.
"Дверь открылась. Она открылась широко, настежь. Видимо кто-то от крыл ее решительно и сильно. Дело в том, что эта дверь не закрывалась. Эта дверь была в дом священника. Священник считал, что, как к Богу, дверь для всех открыта, так и его дверь в доме ни от кого не должна быть закрыта. Даже на ночь. Дверь открылась, вошел человек. Он вошел, сделал шаг вперед и остановился, не закрывая за собой дверь. На плече у него висел ранец, в руке он держал палку. Выражение его глаз было жесткое, дерзкое, усталое и злобное. Огонь камина ярко освещал его, он был страшен. В этой внезапно появив- шейся фигуре было что-то зловещее. У служанки священника не хватило даже сил вскрикнуть, она задрожала, как осиновый лист. Сестра священника оглянулась, увидела входящего человека и в испуге поднялась со стула. Потом, медленно повернув голову в сторону камина, посмотрела на брата, на его спокойное лицо. И ее лицо стало безмятежным и ясным. Священник устремил на вошедшего пристальный и спокойный взгляд.
Тот начал громким голосом: "Вот что, меня зовут Жан Вольжан. Я каторжник, я пробыл на каторге 19лет.4 дня назад меня выпустили. Я иду в Понтарлье, к месту назначения. Вот уже 4 дня, как я иду пешком из Тулона. Сегодня я прошел 12 лье, вечером, придя в этот город, я зашел на постоялый двор, но меня выгнали из-за моего желтого паспорта. Ничего не поделаешь, я зашел на другой постоялый двор Мне сказали - убирайся. Сначала на одном, потом на другом - никто не захотел пустить меня. Я был в тюрьме, но привратник не открыл мне. Я залез в собачью конуру, но собака укусила меня и выгнала вон, словно это не собака, а человек. Можно подумать, что она знала, кто я такой. Я вышел в поле, но там начинался дождь. Я собрался уже лечь здесь, на площади, но какая-то добрая женщина показала мне на ваш дом и сказала: «Постучись туда». Я постучался, что здесь такое? Постоялый двор? У меня есть деньги. Я заплачу.
«Госпожа Моглуар, -сказал священник, -поставьте на стол еще один прибор».
Человек сделал еще несколько шагов и подошел к столу, на котором горела лампа. "Погодите, -продолжал он словно не поверив своим ушам. -Тут что-то не то. Вы слышали, я- каторжник. Я прямо с каторги. -Он вынул из кармана большой желтый лист бумаги и развернул его - Вот мой паспорт, как видите, желтый». "Госпожа Моглуар, - спокойно сказал священник. -постелите чистые простыни на кровати». Моглуар вышла исполнять его приказание. Священник обратился к незнакомцу: "Сядьте, сударь, и погрейтесь, сейчас мы будем ужи- нать, а тем временем вам приготовят постель". Только теперь смысл сказанного дошел до сознания путника. На его лице, до этой минуты суровом и мрачном, изобразилось чрезвычайное изумление, недоверие, радость. Он забормотал словно помешанный: "Правда. Быть этого не может! Вы оставите меня здесь!? Не выгоните вон? Меня, каторжника, вы называете -сударь? Вы не говорите мне "ты", "убирайся прочь, собака!" -вот как всегда обращаются со мной. Вы кто?"
-Священник.
-Священник, -повторил пришелец, -ох, и славный же вы священник!
Жан Вольжан проснулся ночью. Он спал всего 4 часа, но он не привык долго отдыхать. Открыв глаза, он минуту всматривался в окружающую его темноту, потом опять закрыл глаза, пытаясь уснуть. Спать он больше не мог и принялся размышлять. У него возникало множество мыслей, но из них упрямо возвращалась одна, вытесняя все остальные. Эту мысль мы сейчас откроем: Он заметил 6 серебряных приборов и разливательную ложку, которые Моглуар разложила на столе. Эти 6 приборов не давали ему покоя, они были здесь, в нескольких шагах. Когда он проходил через соседнюю комнату, он видел , как служанка убирала их в шкафчик у изголовья кровати священника. Он очень хорошо заметил, где этот шкафчик.
Жан Вольжан сел на кровати. Рукой он нащупал какой-то предмет. Предмет был похож на железный брус, заостренный с одного конца, как копье. Было бы трудно определить в темноте, для чего бы он мог предназначаться -этот кусок железа. Возможно, это был какой-то рабочий инструмент, а возможно дубинка. Жан Вольжан прислушался, ни малейшего шума. Он толкнул дверь, он толкнул ее кончиком пальца, тихонько, с осторожной и беспокойной мягкостью, крадущейся кошки. Дверь подалась едва заметным, бесшумным движением, слег- ка расширившим отверстие. Он подождал секунду, потом еще раз толкнул дверь, уже смелее. Дверь продолжала бесшумно открываться. Теперь отверстие расширилось настолько, что он мог бы пройти. Однако, у двери стоял столик, который углом своим загораживал вход. Жан Вольжан заметил это препятствие. Надо было во что бы то ни стало сдвинуть, отодвинуть дверь, сделать отверстие еще шире. Он решился. И в третий раз толкнул дверь сильнее, чем прежде. На этот раз одна из петель , видимо плохо смазанная, издала во мраке резкий и протяжный звук. Жан Вольжан затрепетал. Скрип этой петли прозвучал в его ушах с оглушительной, резкой силой, словно трубный глас, возвещавший час страшного суда. Охваченный сверхъестественным ужасом, в первую минуту он готов был вообразить, что петля вдруг ожила, превратилась в страшное живое существо и залаяла, как собака, чтобы предостеречь спящих людей и разбудить весь дом. Он остановился, дрожащий, растерянный. Застыл на месте, как столб, не смея пошевелиться. Прошло несколько минут. Дверь была отворена настежь. Он отважился заглянуть в комнату. Оттуда не доносилось ни звука. Он прислушался, в доме стояла тишина. Скрип старой петли не разбудил ни одной души.
Первая опасность миновала, но в душе у него продолжала бушевать целая буря. Однако, он не отступил. Он не думал об отступлении, даже в тот момент, когда счел себя погибшим. Теперь он хотел одного: поскорее покончить с тем, что задумал. Сделав шаг вперед, он вошел в комнату. В комнате царило полное спокойствие. Внезапно, Жан Вольжан остановился. Он был уже у кровати. Он дошел до нее скорее, чем ожидал. Уже около часа большая туча заволакивала небо. В ту минуту, когда Жан Вольжан остановился около кровати, туча словно нарочно разорвалась, и луч луны, проникший сквозь высокое окно, внезапно озарил бледное лицо священника. Он мирно спал. Лицо его было озарено мягким выражением удовлетворения надежд и покоя. Оно не улыбалось, оно сияло. Чудесное отражение невидимого света трепетало на лбу спящего. Душам праведников снится небо, полное тайн. Отблеск этого неба лежал на лице священника. И в то же время оно светилось изнутри, ибо это небо было заключено в нем самом. То была его совесть. Что-то почти божественное чувствовалось в этом человеке, который был столь величественным, хотя сам того не ведал. Взгляд Жана Вольжана не отрывался от старца, единственное, о чем с полной ясностью говорила его поза и выражение лица -это о какой-то странной нерешительности. У него был такой вид, словно он колебался между двумя безднами: той, где гибнут, и той, где спасаются. Казалось, он готов был размозжить этот череп или поцеловать эту руку.
Прошло несколько секунд. Его левая рука медленно поднялась. И он снял фуражку. Потом все также медленно рука опустилась, и Жан Вольжан вновь предался созерцанию, держа в левой руке фуражку, а в правой железный брусок. Короткие волосы ощетинились над его нахмуренным лбом. Под этим страшным взглядом священник спал все тем же глубоким и мирным сном. Внезапно, Жан Вольжан одел фуражку, потом быстро, не глядя на священника, прошел вдоль кровати прямо к шкафчику, видневшемуся у изголовья, поднял железный брус, видимо желая взломать замок, но ключ торчал в скважине.
Он открыл дверцу. Первое, что он увидел, была корзинка с серебром. Он взял ее, прошел большими шагами, без всякой предосторожности, не обращая внимания на производимый им шум, через всю комнату, дошел до двери, вошел в молельню, распахнул окно ,схватил палку, перешагнул через подоконник, положил серебро в ранец, бросил корзинку на землю, пробежал по саду и, с ловкостью тигра перепрыгнув через забор, скрылся...
На следующее утро, когда солнце только еще всходило, священник обычно прогуливался по саду. Вдруг к нему подбежала сильно взволнованная Моглуар: "Ваше преосвященство, ваше преосвященство, - закричала она, -Вы не знаете, где корзинка, в которой я держу серебро?" «Знаю», -ответил священник. "Слава Богу!, -обрадовалась она. - А то я понять не могла, куда это она делась?" Священник только что подобрал на клумбе эту корзинку. Он подал ее Моглуар: "Вот она», - сказал он. "То есть как?, -удивилась она, -пустая? А серебро?" «Я не знаю, где оно». "Господи, помилуй! Оно украдено! Это ваш вчерашний гость. Вот кто его украл!" В мгновение ока, с живостью, на которую была способна эта старушка, Моглуар побежала, заглянула в альков, снова вернулась к епископу. Тот стоял, нагнувшись и вздыхая, рассматривал росток, сломанный корзинкой, упавшей на клумбу. Услыхав крик Моглуар, священник выпрямился. "Ваше преосвященство, он ушел, серебро украдено! -кричала она. В то время, когда она произносила эти слова, ее взгляд упал на дальний конец сада, где виднелись следы бегства: верхняя доска забора была оторвана. - Посмотрите, вот он где перелез». Священник помолчал, потом поднял на Моглуар серьезный взгляд и кротко спросил: "А где сказано, что это серебро наше?" Моглуар оцепенела от изумления. Снова наступило молчание. Потом священник продолжал: "Госпожа Моглуар, я был не прав пользуясь так долго этим серебром. Оно принадлежало бедным, а кто такой тот человек? Несомненно, бедняк». "Ой, дело ведь не во мне, не в барышне, -возразила Моглуар. - Нам-то все равно. Все дело в вашем преосвященстве. Чем же вы теперь будете кушать?" Священник взглянул на нее с изумлением: "Ах, вот что. Но разве не существует оловянных приборов?" "У олова неприятный запах." "А железных?" "У железных привкус." "В таком случае мы обзаведемся деревянными». "Ведь надо же придумать, -бормотала Моглуар, -Пустить к себе такого человека! И оставить его рядом с собой. Счастье еще, что только обворовал! Господи, помилуй, просто дрожь пробирает, как по- думаешь!"
Брат с сестрой уже собирались встать из - за стола, как вдруг раздался стук в дверь. "Войдите" ,-сказал священник. Дверь открылась. Необычная группа возбужденных людей оказалась на пороге. Три человека держали за шиворот четвертого. Трое были жандармы, четвертый - Жан Вольжан. Жандармский унтер-офицер, по-видимому, главный из троих жандармов, остановился в дверях, затем прошел в комнату, и, остановившись возле священника, отдал ему честь по- военному: "Ваше преосвященство, - начал он. При этих словах Жан Вольжан, стоявший с угрюмым видом, с изумлением поднял голову. "Преосвященство? -прошептал он.-Значит вы не просто священник?" «Молчать! - сказал жандарм.-перед тобой его преосвященство-епископ».
Между тем, монсеньер Бьенвело подошел им навстречу с той быстротой, какую только позволял его преклонный возраст "Ах, это вы! - воскликнул он, обращаясь к Жану Вольжану, - очень рад вас видеть! Послушайте, ведь я вам отдам и подсвечники. Они тоже серебряные, как и все остальное. И вы вполне можете получить за них франков 2ОО. Почему же вы не захватили их вместе с вашими приборами?"
Жан Вольжан широко раскрыл глаза и взглянул на епископа с таким выражением, которое не мог бы передать человеческий язык. "Ваше преосвященство, - сказал жандармский унтер-офицер, - так значит то, что нам сказал этот человек правда? Он бежал нам навстречу, у него был такой вид, словно он спасался от погони. На всякий случай мы задержали его. При нем оказалось это серебро». «И он вам сказал, -улыбаясь перебил епископ, -что это серебро ему подарил старичок священник, в доме которого он пробыл ночь? Понимаю, понимаю, а вы его привели сюда? Это недоразумение». "В таком случае
мы можем отпустить его?" - спросил унтер-офицер. "Разумеется," - ответил епископ. Жандармы выпустили Жана Вольжана. Тот невольно попятился: "Это правда, что меня отпускают?" - произнес он совсем невнятно, словно во сне. "Ну да, отпускаем, не слышишь, что ли, - ответил один из жандармов. "Друг мой, не забудьте перед уходом захватить свои подсвечники. Вот они». Подошел к камину, взял их, протянул Жан Вольжану. Обе женщины смотрели, не говоря ни слова, не
делая ни одного движения. Не бросая ни одного взгляда, который мог бы помешать епископу. Жан Вольжан дрожал всем телом. Машинально, с растерянным видом, он взял в руки два подсвечника. "А теперь, -сказал епископ, - идите с миром. Между прочим, мой друг, когда вы придете ко мне в следующий раз, вам ни к чему идти через сад. Вы всегда можете входить и выходить через парадную дверь. Она запирается только на щеколду и днем, и ночью». Затем он обернулся к жандармам: "Господа, вы можете идти." Жандармы вышли.
Казалось, Жан Вольжан вот-вот потеряет сознание. Епископ подошел к нему и сказал тихим голосом: "Не забывайте, никогда не забывайте, что вы обещали мне употребить это серебро на то, чтобы сделаться честным человеком». Жана Вольжана, не помнившего, чтобы он что-нибудь обещал, охватило смятение. Епископ произнес эти слова, как-то особенно подчеркнув их, и торжественно продолжал: "Жан Вольжан, брат мой, вы больше не принадлежите злу. Вы принадлежите добру. Я покупаю у вас вашу душу, я отнимаю ее у черных мыслей и духа тьмы и передаю ее Богу».
Ребята, поднимите руку, кому понравился Жан Вольжан?
А кому понравился священник? Как вам кажется, правильно он сделал? Он простил Жана Вольжана. Вам кажется правильно?
В следующий раз я вам прочту продолжение этой истории. И вы увидите, каким стал Жан Вольжан.
А сейчас разрешите мне помолиться о вас. Встаньте:
"Господи, помоги ребятам просить прощение и прощать. Прощать друг другу. Прощать трудно. Не дай того, чтобы яд обиды терзал чью-то душу Аминь ".
Вот сегодня два мальчика поссорились между собою: Артем и Дима. Артем и Дима, вы хотите, чтобы мы помолились о вас? Хотите. Выйдите тогда сюда, к доске. В первую очередь подайте всем пример, попросите прощение друг у друга. Только от всей души, от всего сердца и не оставляйте яд обиды в своей душе. Ну, пожалуйста. Так. А теперь, попросите прощения и у Бога, потому что виновный перед человеком виновен и перед Богом. Хорошо. А теперь мы помолимся о вас:
"Господи, сделай так, чтоб Артем и Дима навсегда стали
друзьями между собой, не обижали больше друг друга.
Помоги им сдержать свое слово. Аминь."